MARIN MAGUY

Маги Марин
マギー・マラン

Cendrillon

source: teleramafr

Le 29 novembre 1989, Maguy Marin crée pour le ballet de l’Opéra de Lyon – et à la demande de sa directrice d’alors, Françoise Adret – une inoubliable et cruellissime version de Cendrillon. En choisissant de transporter l’histoire dans une maison de poupées ou dans un magasin de jouets, d’engoncer les danseurs dans des costumes rembourrés, de dissimuler leur visage derrière des masques grimaçants, d’entrelarder la musique de Prokofiev de pleurs ou de cris de nourrissons, la chorégraphe achève de dépouiller l’argument du peu d’humanité qui lui reste. De le déshabiller pour qu’il n’en reste rien d’aimable ou de beau. Naturellement, elle assène par-dessus le marché son absolu refus d’une belle danse. Et, depuis, le succès de cette Cendrillon impitoyablement féerique ne s’est pas démenti.
.
.
.
.
.
.
source: nytimes

IN the dance boom that has burst over France in the 1980’s, there is one choreographer who stands apart. Most would say that Maguy Marin does so because of her fiercely original talent, especially in the theatrical approach she takes toward modern dance.

A case in point is her dazzling doll’s-eye vision of ”Cinderella,” created as a guest commission for the Lyons Opera Ballet and on view through Sunday afternoon at the City Center. It may not fit everyone’s conception of a ballet – despite an occasional use of toe shoes – but then Miss Marin hardly comes up with what anyone else does. Like Pina Bausch in West Germany, albeit from a different perspective, she places her own work under the label of ”dance theater.”

”Cinderella” is typical of her method: Spectacular stagecraft (the live dolls are stashed initially on three giant shelves) goes hand in glove with the dancers’ unconventional movements and the choreographer’s attitude toward life.

In another piece in her repertory, ”Babel, Babel,” she has used Mahler’s music to evoke a paradise that civilization corrupts – civilization as hilariously embodied in a French vacation campground. With her own modern-dance company in France, Miss Marin appears in that scene as the singer belting out rock songs of the 60’s. Last year at the City Center, the same company performed ”May B,” her austere but totally apt synthesis of Samuel Beckett’s themes of optimism-within-pessimism.
.
.
.
.
.
.
source: kinozaltv

О фильме: Интерпретация музыки Прокофьева в «Золушке» Маги Марэн отличается оригинальной концепцией – на сцене возникает кукольный мир, где персонажи танцуют в целлулоидных масках. Постановка настолько изобретательна и продуманна, что просто невозможно сказать «артисты изображают кукол». Они действительно становятся куклами, сохраняющими при этом все добрые и недобрые человеческие чувства. Вы вольны «впасть в детство» и, словно в первый раз, восстановив всю свежесть восприятия ребенка, «прослушать» эту волшебную сказку. Или, напротив, вдруг обнаружить в ней глубинный философский смысл. Образ страдающей и мятущейся в поисках счастья кукольной души – сильный образ. Спектакль имеет постоянный успех в мире с момента премьеры в 1985 г. Относительно молодая труппа Национальной Лионской оперы из Франции (создана в 1969 г.) имеет высокую репутацию благодаря художественной политике руководителя Йоргана Лукоса, приглашающего на постановки ведущих хореографов мира. Сегодня Лионский балет лидирует среди театральных коллективов Франции по числу зарубежных гастролей.